Павел Пламенев - Грёбаный джаз! 18+

Билеты на все концерты Пламенева: https://plamenev.ru/koncert/

В кадре:
Позывной «Хирург» - 76 десантно-штурмовая дивизия;
Позывной «Француз» - 11 танковый полк;
Позывной «Бакетинг» - ЧВК «Вагнер»;
Позывной «Мордвин» - Ямпольский полк.
Отдельный привет и спасибо Анастасии Кашеваровой.

Я хотел бы знать, покидая фронт,
Покупая один башмак, положен ли мне дисконт?
Могу ли я сохранить реквизит?
Промедол, октоген, композит?

Если нет? Тогда готов обменять
Весь этот грёбаный джаз
На последнюю блядь,
Хоть сейчас!
Прям сейчас!

Я хотел бы знать, увольняясь спецом,
В моде ли сейчас у наших девчонок мужчины с обожжённым лицом?

Если нет? То я готов обменять
Весь этот грёбаный джаз
На последнюю блядь!
Хоть сейчас!

Благотворительный бал, не всем понятно зачем…
Красиво танцуют, я бы даже похлопал, если бы было чем…

Смешно… Да я готов обменять,
Весь этот грёбаный джаз
На последнюю блядь,
Хоть сейчас!

Квота мне в универ, спасибо, не в этот раз!
Ведь я поумнел и сразу всё понял, когда осколком выбило глаз.
Я прозрел!
И я готов обменять
Весь ваш грёбаный джаз
На последнюю блядь,
Хоть сейчас!

Однажды я был в госпитале, в отделении для тяжелораненых бойцов. Тогда шла горячая пора. Люди поступали прямо с передовой. Два с половиной часа на машине от фронта. Были такие, кто утром шёл в атаку, а к обеду уже лежал здесь без ноги, ещё осмысляя: что же произошло… Три этажа палат, все заполнены, даже из коридоров сделали покой. При этом следует отметить, что условия были хорошие. Врачи чёткие, спокойные, система отлажена, стабильна. В этом спокойствии госпитальной системы на койках в головах неподвижных, искалеченных тел, бушевали разные мысли. Кто свежий – был ещё в шуме боя, ещё не верил, что это правда могло с ним произойти, ещё надеялся, что уснёт, проснётся, а нога на месте – всё это просто страшный сон. Кто отлежался пару дней – находились в состоянии черного несмолкающего шума ужаса и принятия себя в новом состоянии. Другие же - те, кто ближе к выписке были уже и бодры, и даже немного веселы. Они чувствовали разное. Про плохое не скажу, а вот из хорошего: они чувствовали себя героями, весь мир, новый обретённый, крутился только вокруг них, им казалось, что все вокруг думают только о них и желают им только хорошего, всё плохое позади. Это чувство шло от врачебной заботы, конечно же, от большого количества атомного обезбола, и от того, что каждый день приходили волонтёры с подарками и добрыми словами. В один из дней был и я. С гитарой и мешком сувениров. Я пел песни, общался и дарил подарки. Мужчины, чувствовали себя важными и нужными. Мне хотелось бы продлить это их чувство на всю оставшуюся жизнь. Но я понимал, когда они выйдут из госпиталя, их встретит равнодушная реальность. Сильные, наркотические обезболивающие уже не положены. Внешний мир, мягко говоря, не совсем готов принять их новыми и другими. Мир, местами, равнодушен к их жертве. У тех ребят, кто крепкий Духом, зеркальная реакция на это. В таком состоянии мир им тоже не нужен и местами, безразличен.
Отдельно мне запомнился боец, с которым у меня случился разговор. Он лежал весь перебинтованный от ожогов, без ноги, без руки, без глаза. От второй руки у него осталась только половина, но не так как сразу обычно можно представить: не было половины руки не поперёк, а вдоль. Её как будто расщепило. Остался только мизинец, который висел причудливым образом до локтя, казалось бы, на ниточке плоти… Это всё было подвешено над койкой. Я не представляю, как бы это выглядело в зажившем состоянии и смогло ли это зажить в принципе… Он попросил меня сыграть и спеть ему. Когда я закончил, он задумчиво пробормотал: «я готов обменять, весь этот грёбаный джаз…». Я смутился, спросил: «Это какая-то песня?». «Да, была такая песня» - ответил он, - «но она про другое, про алкоголь, наркоту… Это не наш случай… нужна новая песня». И он посмотрел на меня пристально своим единственным глазом. Я понимал, что в нём конские дозы наркотических обезболивающих, иначе невозможно было бы терпеть все эти увечья. На меня в одном этом его взгляде смотрел как будто сразу весь безграничный космос. Я кашлянул и тихо ответил: «Если нужна, значит будет».
Песня «Грёбаный джаз» является традиционным переосмыслением строчек из песни Армена Григоряна (гр. «Крематорий») «Конец, Света!».